сказал, что воры выйдут из тени, как только ты решишь выставить свою коллекцию?

— Я не помню, но, кажется, это высказывание оказалось пророческим.

— Я сказал, — незнакомец вздохнул. — Мне жаль, Макс. Я не понимал, что все настолько усложнится. Ещё есть время отменить выставку, если ты хочешь.

— Нет, я хочу продолжить. Только ты должен узнать имя и внешность этого ублюдка, хорошо? И мы поймаем, по крайней мере, хоть одного из них.

— Ты подразумеваешь, что ты поймаешь?

Дайне снилось, будто она встала с кровати, закрыла дверь и снова вернулась в постель.

Когда она, наконец, окончательно проснулась, ее разбудил солнечный свет, заливший комнату даже сквозь шторы. Она почувствовала, что проспала очень долго.

Присев на кровати, девушка медленно повернулась, осматривая обстановку, не понимая, где в этот момент находится. Это была не ее комната, и не ее кровать. Она лежала на красивой старой двуспальной кровати, составляющей лишь часть антикварного гарнитура в спальне. В комнате чувствовалась рука женщины: шторы и кровать были расписаны цветочными узорами в пастельных тонах. Она недоуменно перевела взгляд на свое одеяние и поразилась, увидев, что на ней одета простая, но красивая шелковая ночная рубашка.

Ночная рубашка, такая же чужая, как и комната.

Когда её затуманенное сознание прояснилось, она начала вспоминать. Макс. Она рассказала ему все! Но каким это образом он вытянул из нее правду.?

Она вспомнила, что после ужина, поехала к нему домой. Но когда же это было?

— Доброе утро.

Дина обернулась по сторонам. Голос показались ей смутно знакомым.

Перед ней стояла женщина средних лет: полная, с аккуратно собранными волосами и благородным выражением лица. Дайна не могла вспомнить откуда её знает.