И будет уговаривать ее съесть то или другое, и будет ждать ее похвалы, а потом сиять от радости и скромно приговаривать:

— Да вот, купил у проходной, одна бабулька продавала. (Или мужик на остановке торговал.)

Это одна из его любимых тем: он все покупал «по случаю», такой вот оборотистый, мечта одинокой женщины.

Они поедят на кухне, выпьют, потом Володя подвинет к ней табуретку и станет целовать мокрыми губами, тиская ее грудь.

Когда Маргарита наестся — он терпеливо станет ждать ее насыщения, — Володя повлечет ее в комнату, включит музыку и начнет стелить постель…

И если она замешкается, укоризненно скажет ей:

— Ну что же ты, раздевайся!

Звонить Володе не захотелось.

Маргарита свела лопатки вместе и помассировала поясницу. Нигде в нашем государстве высокую зарплату просто так не платят. Даром — за амбаром, как сказала бы та же Варвара.

Хорошо все-таки, что у Маргариты теперь своя квартира, хоть и однокомнатная. Она работает в фирме всего четыре года, а вот даже на покупку жилья наскирдовала…

Нет, чего врать-то, родители примерно четверть нужной суммы добавили, но это вовсе не значит, что она не собирается им деньги возвращать.

Маргарита уже второй год ничего из крупных вещей себе не покупала, все откладывала деньги. С премии, которую получит за своевременную сдачу баланса, еще не сможет с ними расплатиться, но вот с годовой премии долг отдаст.

Она походила по комнате, полила цветы, вытерла пыль с пианино — забыла, когда в последний раз и открывала его. Она задумчиво побарабанила по крышке, но сесть и сыграть что-нибудь, например, столь любимые отцом вальсы Шопена, желания не возникло.

Родители долгое время не могли смириться с тем, что дочь не стала музыкантом. Семь лет музыкальной школы коту под хвост. Чего ходила, спрашивается, каждый день гаммами да этюдами людям по ушам ездила…