— Еще какой добрый, а, Кенни?

Тот даже не смог улыбнуться в ответ. Кении было всего двадцать три, работал он совсем недавно и к смертям привыкнуть не успел. Да, конечно, прошлой зимой разбился на машине Мило Торнсон, и еще Эдит Барнс рухнула замертво во время танца «Сыны Норвегии» — у нее случился инфаркт, но то — другое дело. Сегодняшняя смерть была насильственной и оттого очень страшной. Кто-то буквально лишил жизни Джералда Джарвиса, перерезал ему горло, и жизнь вытекла из него вместе с потоком крови… Кенни передернуло, лицо стало пепельно-серым, во рту появился противный металлический привкус. Лучше бы ему сегодня не ужинать. Он с трудом проглотил слюну.

Дэн хлопнул своего стажера по плечу и заставил себя подойти ближе к «Линкольну». Он не сердился на парня за малодушие; ему и самому-то не в радость это видеть. Смерть красивой не бывает. Семь лет Дэн прослужил помощником шерифа и уже два года — шерифом, но почему-то ему никогда не верилось, что придется столкнуться со смертью во всем ее безобразии. Во всяком случае, здесь.

В Стилл-Крик убийств не бывало. В Окленде и Лос-Анджелесе он успел напрочь забыть об этом. Там об убийствах ежедневно кричали заголовки газет, и он так привык, что просматривал криминальную хронику по диагонали, по пути к комиксам и спортивным новостям. А здесь такого просто не водилось, люди не запирали домов, спокойно оставляли ключи в машинах и без колебаний останавливались на дороге, чтобы подвезти незнакомого человека. В округе Тайлер никто не знал, что такое убийство, хотя в Рочестере, ближайшем «большом» городе с шестьюдесятью тысячами населения, периодически что-то случалось. В Стилл-Крик только читали газеты и слушали вечерние новости, качали головами, беспокоились и даже пугались, но, в конце концов, все эти ужасы происходили не в их городке, а в большом мире, который давно уже катится непонятно куда. Стилл-Крик беды обходили сторотой. До сих пор…