Джесси внутренне напряглась. На мгновение ей показалось, что полковник уже раскусил ее.

– Видите ли… – начала она, нервно сцепив руки, – я здесь новичок.

Треверс удивленно поднял бровь.

– Иными словами, вы не имеете опыта в этой области?

– Да. То есть, нет! – быстро поправилась Джесси. – Я лишь хотела сказать, что недавно приехала в эти края. Так что если вы захотите получить рекомендации от кого-либо из местных жителей…

– В настоящий момент я больше хотел бы услышать, почему вы сами считаете себя лучшей претенденткой на место няньки для моего воспитанника, – спокойно заметил полковник.

Джесси прерывисто вздохнула и постаралась собраться с мыслями, чтобы в следующий раз, когда откроет рот, ее слова произвели на Треверса более благоприятное впечатление. Однако этим надеждам не суждено было оправдаться, потому что она снова сказала не то, что следовало:

– Наверное, мне лучше сразу признаться, что я еще никогда не работала нянькой.

Полковник прищурился с таким видом, словно смотрел на Джесси сквозь прорезь оружейного прицела.

– Несколько неожиданное заявление! Не потрудитесь ли объяснить, почему в таком случае вы решились попусту занимать мое время, а заодно тратить и свое?

– Потому… – начала пояснять Джесси, лихорадочно припоминая текст, который придумала вчера и потом репетировала до утра. – Потому, что у меня имеется довольно большой опыт обращения с детьми, особенно перенесшими тяжелый стресс. А ваш… воспитанник, насколько я знаю, недавно испытал сильное потрясение.

Воспитанник! Ну и слово! Оно ничего не выражает, пронеслось у Джесси в голове. А ведь речь идет о Денни, моем маленьком сынишке, который нуждается в любви и заботе. В течение трех долгих лет он был наполовину лишен всего этого из-за чрезмерных амбиций и глупого максимализма родителей. Сейчас Джесси горела желанием отдать Денни всю любовь и ласку, которая скопилась в ее душе за долгие годы разлуки.