Однако на последующие презенты от меня оно могло не рассчитывать, ибо на примере старших поколений я уверился: ответных не будет. Тем более, мифу о грядущей эре всеобщего благоденствия пришел полный капут, а нынешнее государство в лице своих новых правителей заботилось не о гражданах и их социальной защите, а лишь о том, как бы вытрясти из граждан поболее средств, недоплачивая им за труд, и, сколотив бюджетик, значительную его часть рассовать по личным безразмерным карманам. Так что какие уж там подарки!

Я притормозил у перекрестка, различая вдалеке сумрачные фигуры бомжей, рывшихся в мусорных баках, паривший в туманном воздухе волевой ковбойский лик с рекламного щита «Мальборо», укрепленного на карнизе дома, где ранее располагалась цитата усопшего генсека с призывами достроить такой же усопший коммунизм…

И подумалось: все-таки - слава тебе, Господи, ниспослал Ты мне возможность очутиться на переломе эпох, переломе фантастическом, ирреальном, схожим с предтечей Апокалипсиса, и кто знает, участником каких невероятных событий доведется еще стать; но, что бы ни случилось, все равно любопытно узреть стыковку веков и тысячелетий. А повезет - так даже и минуть ее…

Я остановил машину у подъезда редакции терпящего финансовые и литературно-художественные недомогания журнала и прошел через холл в наш с Соломошей отсек, состоящий из двух мило обставленных комнаток и маленькой кухоньки, где хлопотала длинноногая, как положено, секретарша Маша.

На кожаных диванах, окруживших стеклянный столик, располагались гости - трое респектабельных азербайджанцев, один из которых, Тофик Мустафаев, был мне известен по совместному пребыванию в колонии.

Тофик парился за дела, связанные с браконьерством, поставками в столицу «левой» черной икры и балыков, и, замечу, сидя на нарах, имел стабильный подогрев с воли рыбными деликатесами и отменным коньячком.