— Ах, оказывается ты мужик! Ну иди сюда, солнышко, — снова нехотя засюсюкала Марина, желая до конца исполнить обещанное и осмотреть рану. — Иди, я тебя не обижу!

Но пес, выслушав слащавую тираду, поднялся и заковылял обратно к крыльцу. Марина застыла с протянутой рукой. Пес шел, не оглядываясь, низко опустив голову.

— Уходи, уходи! Вот лапа загноится, будешь знать! Помрешь ведь, скотина ты бестолковая! — в сердцах Марина топнула ногой. Пес остановился. Марина, уже интуитивно понимая причину странного поведения пса, продолжила гневную тираду: — Чего остановился? Иди, иди! Мне на тебя плевать! Я просто обещала одному хорошему человеку присмотреть за тобой. Иначе меня бы здесь не было!

Пес развернулся и сел, приподняв раненную лапу. Марина рассмеялась. Она это сделала! Она уломала этого отвратительного, своевольного пса на перевязку!

— Значит, ты правдолюб, — говорила Марина, завязывая узелок из двух концов бинта. Рваная рана, зашитая ветеринаром, слегка гноилась, но это был хороший гной, не вонючий. Рана заживет. Марина закончила с узелком и проверила его на прочность: — Нормально, не падает и не давит. А ты, Правдолюб, молодец. Сюсюканья не любишь — это правильно. И осмотрительно, между прочим. Мало ли кто посюсюкает, а потом на шапку определит. Да ладно, не косись! Не нужна мне такая поношенная шапка!

Пес пристально смотрел ей в глаза. Марина поежилась. Не было в его взгляде ни заискивания, ни надежды. Правдолюб воспринимал жизнь такой, какая она есть. И он знал, что через пару минут останется один.

— Мне пора, — сказала она. — Не замерзнешь? Николай Иванович тебе под крыльцом такую перину выстелил! Еды я насыплю много, но ты не жадничай.

Марина поднялась и пошла через двор. Пес сидел, не шелохнувшись, и смотрел ей вслед.

"Я не могу, — думала Марина, — не могу, не могу!"