"Почему кстати"? — подумала Марина, а вслух сказала:

— Поздравляю, подруга.

Марина встала с кровати и подошла к окну. На улице шел снег. Хлопьями. Пушистый предрождественский снег. Когда идет такой снег, все говорят: "Как красиво! Как в рождественских сказках!". А Марина не видела в снеге ничего красивого. Просто осадки. Беспорядочное падение. Холодно. Мокро.

— Марин, ты как будто не рада за меня? — прозвучал в трубке взволнованный голос Веры.

— Нет, нет, что ты! — запротестовала Марина, устыдившись. Она ведет себя не по-дружески. Она должна быть рада за Веру. Должна. Кому должна? Вслух же Марина сказала: — Верочка, я очень за тебя рада, но не слишком ли ты торопишься? Томина переведут в Московский округ или ты собираешься жить на краю вселенной? Это не разумно. Ты можешь выбрать для себя лучшую партию. Скитаться по гарнизонам… бррр…

— Марина, прекрати немедленно! — возмутилась Вера, но мгновенье спустя засмеялась: — Ты хуже моей мамы. Мечтаю дожить до того дня, когда ты влюбишься. По-настоящему, очертя голову!

— Не хочу тебя разочаровывать, но любовь — это всего лишь эгоизм в квадрате. Маниакальная одержимость желанием безгранично обладать другим человеком. И все.

— Ты несносна, — Вера уже не смеялась, она проговорила это грустно, с сожалением, с обреченностью. — А как же самопожертвование? Жизнь во имя любви?

— Вера, я тебя умоляю! Просто влюбленный, подобно прочим маньякам, готов отдать все, даже жизнь, ради достижения желаемого. Никакой романтики, поверь.

После минутной паузы телефон в руках Марины разорвался истошным криком:

— Ты чудовище! Если бы ты не была моей подругой, я бы сейчас тебе такого наговорила! Короче так, мисс Не-верю-в-любовь, на Рождество мы прилетаем в Москву.