Марина изо всех сил пыталась вслушаться в пустопорожний набор слов, даже принялась подпевать. Ей очень хотелось прогнать из памяти последние слова Прохорова: "Я думаю, что вы нужны друг другу". Директор сказал их просто так, или что? Что он хотел этим выразить? То, что Марина одинока и ей необходима хотя бы собака? Или, что юрисконсульт Роскошная настолько холодна и бесчувственна, что просто необходимо заставить ее сострадать? Нет, как бы ни была навязчива модная песенка, отвлечься от назойливых мыслей не получалось. Дорога до Гатчины показалась Марине вечностью.

Наконец, поплутав по лабиринту дачного поселка, Марина остановила машину у симпатичного двухэтажного особнячка с высокими резными дубовыми воротами.

Марина вышла из машины, но к калитке пошла не сразу. Вид резных ворот, воспоминание о том, как они появились здесь — остановило. Это было два года назад. Отмечали юбилей Прохорова на даче, "в тесном семейном кругу, по-домашнему". В приглашенных: семья, руководство фирмы, влиятельные люди города, французские партнеры. И вдруг, в разгар праздника, возле калитки останавливается потрепанный грузовичок. Несколько дюжих парней выскакивают из притормозившего следом жигуленка и начинают споро выгружать из грузовика резные ворота. Высокий, чрезмерно худой и совершенно седой человек подходит к Прохорову, обнимает грубыми, обветренными руками одного из самых богатых людей Петербурга и плачет.

— Спасибо, — шепчет он.

Гости недоуменно переглядываются, а Прохоров так же тепло обнимает работягу и с надрывом в голосе отвечает:

— Спасибо тебе.

Нежданный гость уехал. Прохоров ничего не пожелал объяснить собравшимся. На неосторожно заданный слишком молодым начальником отдела сбыта вопрос — отшутился.

Марина стояла возле машины, смотрела на резные ворота и размышляла. Ну отблагодарил какой-то работяга Прохорова, что в этом такого? Почему вдруг воспоминание об этой сцене бормашиной сверлит ей мозг?