Мелисса вскинула голову:

— Ты знаешь, я никогда не встречаюсь с теми, кто просит денег. Ими занимается Совет Директоров. В конце концов, именно для этого он и существует.

— Сначала князь Луи должен поговорить с вами, — продолжал настаивать адвокат.

— Зачем? Он что, хочет заложить мне свой дворец или фамильные драгоценности? — она усмехнулась.

— Уверена, что Совет Директоров с удовольствием примет пару скипетров, усыпанных алмазами, как знак доброй воли.

— Пожалуйста, давайте говорить серьезно.

— А я и говорю серьезно, Клемми. Я не собираюсь встречаться с ним. Это забота моих директоров. Они лучше меня разберутся, стоит ли внимания его предложение или нет.

— Он собирается предложить руку и сердце, — ответил Кальвин Клемент. — Вам.

Мелисса в недоумении уставилась на адвоката: она никогда не слышала, чтобы он шутил, тем более при обсуждении деловых вопросов.

— Жениться на мне?

— Да.

— Он что, псих? — ее глаза сузились. — Или его кто-то надоумил?

— Если кто-то и несет за это ответственность, то только ваш дядя. Один из параграфов соглашения гласит, что если Мотавия не может выплатить свою часть расходов, то старший холостой мужчина из рода Валлонов должен жениться на достигшей совершеннолетия незамужней женщине из семьи Бентонов. То есть, на вас!

Воцарилась гнетущая тишина. Когда Мелисса наконец заговорила, ее голос дрожал от ярости:

— Я никогда не слышала ничего более отвратительного и… и архаичного. Дядя Генри, должно быть, спятил! А князь Пьер… — Мелисса даже задохнулась от негодования. — Он думал, что любой его слабоумный наследник становится неотразимым только благодаря аристократической крови, так что ли?

— Конечно, — Кальвин Клемент сохранял спокойствие. — Ни одна европейская аристократка или американская миллионерша не откажет принцу Луи.

— Пусть он катится ко всем чертям, а ты больше не смей заговаривать об этом!