Вернувшись на грешную землю из рая, она с удивлением обнаружила, что все еще пригвождена к двери, и снова зажмурилась, отказываясь в это поверить.

— Надеюсь, я не причинил боли моему сокровищу? — спросил у нее Дэр, склонив голову.

— Нет, милый. — Хотя вся промежность у нее саднила. — Я счастлива.

Дэр подхватил ее руками под мышки и отнес на кровать. Пока она приходила в чувство, он проворно скинул одежду и лег с ней рядом, взъерошенный, потный и возбужденный. В домике воцарилась гнетущая тишина. Снедаемая любопытством, Жюльенна тихо спросила:

— Ну, что тебе сказал твой дедушка?

Дэр лишь засопел в ответ, и она поняла, что маркиз Уолвертон запретил своему единственному наследнику жениться на ней, эмигрантке из Франции. Иного она и не ожидала: в Англии, где они с матушкой жили уже много лет, на них смотрели свысока и с толикой подозрения, особенно теперь, когда шла война. Смириться с этим Жюльенне было трудно. Ведь она тоже происходила из знатного рода, а в Англию перебралась, когда ей было всего четыре года. Дэр продолжал молчать, глядя в потолок, словно надеялся прочесть на нем какой-нибудь мудрый совет. Ветерок доносил из разомлевшего сада щебетание птичек и гудение насекомых. Все явственнее ощущалось благоухание роз. Природа дышала покоем и благолепием, располагая к послеполуденному отдыху. Но сердце Жюльенны ныло от переполнявших его сомнений и тревог. Что решил ее возлюбленный? Как сложится ее будущее?

Облокотившись на матрац, она посмотрела на хмурого Дэра и прочла в его глазах тревожащий ее вопрос.

— Значит, я не гожусь в невесты для его любимого внука? — обиженно промолвила Жюльенна, ощутив пугающую пустоту в груди. Дочь знатного французского аристократа, казненного в страшные времена террора, она была вынуждена торговать шляпками и помалкивать о своей родословной. Обычно об утраченных привилегиях Жюльенна и не вспоминала, но сейчас ей впервые стало обидно и досадно. В спальню налетели назойливые мухи, вызывавшие ее раздражение. Она вздохнула и с горечью подытожила: