Она увидела в его руке иглу с длинной ниткой.

— Я не умею шить, — быстро сказала Эмма.

— Лгунья, — засмеялся Себастьян. — Пойдемте. Вы пришьете этот галун.

— Но…

— Эмма, сжальтесь. Я должен идти на прием. Меня ждут. Я не могу появиться в таком виде. — Себастьян помолчал и, сделав усилие, заставил себя добавить: — Пожалуйста.

Эмма сдалась. Если ему нужно от нее лишь это, то чем скорее она пришьет галун, тем быстрее попадет на кухню. Она никогда не могла отказать людям, которые говорят «пожалуйста».

— Хорошо, — согласилась она, решительно тряхнув головой. — Я попытаюсь. Но предупреждаю, что шить я не мастерица.

Себастьян кивнул и повел ее в небольшую комнату рядом с лифтом, которая служила, по-видимому, чем-то вроде кладовой. Стены были увешаны картами, на полках и на полу лежали чемоданы и сумки.

— Здесь нам никто не помешает, — сказал он, опускаясь на высокий табурет и протягивая Эмме иглу. — Поторопитесь, дорогая, и мы быстренько разбежимся в разные стороны.

Эмма рассеянно завязала узелок, глядя на воротник Себастьяна. Он расстегнул верхние пуговицы, чтобы оттянуть его в сторону. Она знала, что сможет пришить галун, но…

Эмма нервно кашлянула.

— Знаете, мне было бы легче сделать это, если бы вы сняли китель.

Себастьян покачал головой.

— Не могу. Вы не знаете, каких усилий мне стоило влезть в него. У меня не хватит терпения повторить этот подвиг.

Она вздохнула.

— Тогда сидите смирно.

У Эммы дрожали пальцы, и она прикусила губу, пытаясь успокоиться. Если игла выпадет из ее пальцев… Эмма поморщилась. Уж тогда он обязательно уволит ее.

Уволит! Ха! Убьет — это вернее.

Она едва не рассмеялась. Сделав глубокий вдох, Эмма прижала галун к ткани и сделала первый стежок.

Вот. Не так уж трудно. Главное — не думать о том, что она делает это для принца.