Дверь неожиданно открылась. Вошел заносчивый незнакомец и, увидев ее, замер:

— Э-э!.. Я не знал, что тут есть кто-то. Я принес соломы.

— Благодарю вас.

— Вас четверо, не считая маленькой девочки, так?

— Маленького мальчика, — уточнила она. Рука ее вновь коснулась ребенка, казалось, ей необходимо было всякий раз удостовериться в его присутствии, когда речь заходила о нем. Мужчина приблизился и всмотрелся в спящего ребенка. Его пристальный взгляд напомнил горбунье женщину на берегу, заметившую, какая красивая у нее рука.

— Маленький мальчик, — сказал аристократ, — с внешностью девочки.

— Он еще есть малыш, и мне имели говорить, что больше походить на мать, чем на отца.

— Вид у него, — продолжал пришедший, — как у ребенка какого-нибудь вельможи.

И он так посмотрел на горбунью, что щеки ее запылали. В тот момент, когда густая кровь прилила к ее грязному лицу, она показалась на редкость молодой и пригожей.

Мужчина понизил голос:

— Леди, — сказал он, — здесь есть человек, лояльно настроенный по отношению к его величеству.

Она не ответила и только крепче вцепилась в ребенка.

— Ваши руки слишком изящны, мадам, — продолжил незнакомец. — Они выдают вас. Вам следует лучше прятать их.

— Мои руки? Я горничная своей госпожи.

— Ага! Этим все и объясняется?

— Да. Этим все и объясняется.

— У вас немного съехал горб, леди. Если позволите, я бы сказал, что он несколько высоковат. Вам стоило бы чуть больше сутулиться.

Горбунья попыталась заговорить, но не смогла: во рту пересохло, она вся дрожала.

— Я был в армии короля при Эджхилле, — продолжал придворный. — С маленьким принцем Чарлзом и его братом Джеймсом. Что-то в нем было такое — я имею в виду Чарлза, — что заставляло ему служить. Он был всего лишь мальчиком, но я никогда его не забуду. Высокий для своего возраста и слишком смуглый для англичанина, с готовностью улыбавшийся всякому человеку некоролевской крови! Всего лишь один из нас, и все-таки другой… Он прибыл для участия в штурме Эджхилла… Да благословит его Бог! Господи, сохрани принца Уэльского!