Такого драйва Алина в своей жизни еще не испытывала. Все попытки затаиться, свернуться калачиком под одеялом и сделать вид, что ты ни при чем и тебя здесь нет, не привели к положительному результату. У оголтелых мальчиков, несмотря на опьянение, глаз был остер, а нюх у каждого как у хорошей гончей. Им всем хотелось праздника сейчас, немедленно, а какой настоящий праздник жизни без женщин. Ничто не могло остановить их в неукротимом желании обрести счастье сию секунду, оторваться по полной программе за два года, вычеркнутые из жизни. Их желания понятны, но выйти, например, пардон, в туалет в такой ситуации равносильно самоубийству.

Проводники, умудренные жизненным опытом, предусмотрительно закрылись в своем купе, как в надежном блиндаже, и признаков жизни не подавали. Правильная позиция, своя рубаха ближе к телу.

Куча изрядно пьяных, неугомонных мужиков, совершенно обалдевших от ветра свободы, всю ночь хаотично металась по вагону. В этих молодых и здоровых телах было столько неукротимой энергии, что с большим трудом верилось в то, что их целых два года нещадно гнобили, унижали, заставляли копать окопы, мерзнуть, бегать, стрелять, морили голодом. На дистрофиков мужчины похожи не были. А уж энергией, которой они искрились, можно было бы обеспечить всю Якутию в течение долгой зимы.

Аншлаг у подружек получился обвальным и оглушающим. Еще ни разу в жизни им не приходилось ощущать себя в роли звезд местного кордебалета. Всякое, конечно, за двадцать пять неполных лет случалось, не без этого. И дорогущее шампанское незнакомые мужчины презентовали с трепетом в знак глубокого уважения к красоте неземной в ночных клубах, и машины крутые тормозили в неположенных местах с залихватским шиком, но чтобы такое! Мама миа!