Одному омару удалось освободиться и улизнуть прежде, чем Джей-Ти добрался до берега, но когда Джей-Ти выбрался из воды, он быстро связал клешни оставшихся трех и отнес их назад по тропинке в свой импровизированный дом.

Несколькими минутами спустя он уже разводил огонь, и вскоре вода в котелке закипела. Проворно, натренированным движением он проткнул каждого омара, прежде чем бросить его в воду. Эти омары отличались от тех, к которым он привык с детства, — они были немного меньше, с пятнистыми панцирями, но точно так же покраснели, когда сварились.

Часом позже он швырнул пустые панцири в воду и улыбнулся, когда растянулся в гамаке, подвешенном между двумя деревьями. Воздух был благоуханным, свежий ветерок едва-едва шевелил листву. Журчала вода, и его желудок был полон. Впервые с тех пор, как он покинул дом, он ощутил в душе и вокруг себя мир и покой.

Он спал беспробудным сном — так крепко, как не спал весь год, и ему снилась большая тарелка креветок на завтрак. Впервые за эти недели ему не снилась жуткая ночь, когда он обгорел, не снилось, что он окружен со всех сторон ревущим пламенем.

Когда раздались выстрелы, он все еще слишком сладко спал, чтобы услышать их, и уж тем более понять, что это за звуки. Он спал, зная, что он в безопасности и что выстрелы направлены не в него.

Но потом он вдруг проснулся, как от толчка, и сразу сел. Что-то было не так, он это знал, но не мог сказать, что именно. Он спрыгнул с гамака, не обращая внимания на боль в левой стороне тела, натянул ботинки, быстро зашнуровал их, схватил винтовку и помчался вниз, успев надеть только шорты и прихватить еще нож.

Когда он добежал до берега, но так и не услышал и не увидел ничего, он начал смеяться над собой. Уж чего-чего, а пугливости он за собой не замечал.