Если бы мне удалось еще уломать его на этот выпускной бал.

Тина говорит, что мне надо просто подойти и спросить самой. После того как Тина крутила и играла с Дэйвом, в результате чего он смылся к Жасмин со скобками, она выступает за ис­кренние и честные отношения с молодыми людьми. Я не знаю. Выпускной — это нечто особенное. Особенно если принять во внимание тот факт, что до моей поездки в Дженовию ос­талось всего два месяца, И там я должна буду провести все лето. Это нечестно!

— Ты же подписала контракт, Миа, — бес­конечно твердит мой папа.

Да, я подписала контракт, и это было год на­зад. Ну, ладно, семь месяцев назад. Ну и как, скажите пожалуйста, я могла тогда знать, что так сильно и страстно влюблюсь? Ну да, я и тог­да была сильно и страстно влюблена, но — але! — это было совсем по-другому! И настоя­щий предмет моих воздыханий не любил меня в ответ. Или, даже если любил (а утверждает, что любил!!!!!!!!!!!!!), я же тогда об этом не знала, правда?

А теперь, как я проведу целых два месяца вдали от мужчины, которому отдала свое сердце?

О нет. Ни за что. Даже думать невозможно.

Одно дело — провести в Дженовии Рождество. Это же всего лишь тридцать два дня. Но июль и август? Что, мне надо будет провести целых два месяца в разлуке с ним?

А вот мой папа считает, что он очень добрый, так как изначально собирался загнать меня в Дженовию на ЦЕЛОЕ ЛЕТО. Но так как мама в июне должна родить, он не устает напоминать мне, что пошел на немыслимую уступку, раз­решив остаться в Нью-Йорке до рождения мое­го братика или сестрички. О да. Спасибо, папа.

Папу ждет большой сюрприз, если он счи­тает, что я беспрекословно соглашусь провести последние два месяца первого лета, когда у меня появился настоящий парень, вдали от этого парня. Ну что вообще можно делать ле­том в Дженовии? НИЧЕГО.