Я скажу, кто. Моя бабуленька, вот кто.

Честно. Ей даже непонятно, почему поднял­ся такой тарарам.

— Естественно, — говорит, — я взяла Роммеля с собой.

В ресторан. На мой праздничный ужин. Моя бабушка принесла СОБАКУ на МОЙ ПРАЗД­НИЧНЫЙ УЖИН.

Она сказала, что как только оставляет Роммеля одного, он сразу начинает облизывать себя так, что выдирает всю шерсть. Это навязчивое нарушение психики, и диагноз этот поставил королевский ветеринар из Дженовии. Он еще прописал Роммелю успокоительное.

Я не шучу: Роммель пьет успокоительное. Но я лично считаю, что дело не в навязчи­вом психозе, а в том, что он живет с бабушкой. Если бы МНЕ пришлось все время жить с ба­бушкой, я бы точно выдрала себе все волосы, которые бы только смогла достать.

Но даже если допустить, что ее собака стра­дает нарушениями психики, все равно это не причина приносить ее НА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕ­НИЯ. В дамской сумочке от «Гермеса». Со сло­манной застежкой, между прочим.

Так что же случилось, пока я сидела в дамс­кой комнате? Ах, да, Роммель сбежал от бабуш­ки. И как начал носиться из угла в угол по всему ресторану, уворачиваясь от тех, кто пытался его поймать. Любой, сбежавший от бабушки, метал­ся бы так же.

Могу вообразить, что подумали официанты и метрдотель при виде лысого жирненького кар­ликового, который то прятался под столики, покрытые скатертями, то выскакивал из-под них. Вообще-то я знаю, что они подумали. Они подумали, что Роммель был гигантской крысой. Неудивительно, ведь без шерсти, да в полу­мраке он очень сильно смахивает на грызуна. Но мне кажется, что те посетители, которые с диким визгом вскочили на стулья, тоже по­ступили неправильно. Некоторые же (Майкл мне потом рассказал) достали фотоаппараты и давай снимать все вокруг. Я уверена, завтра в какой-нибудь японской газете появится ста­тья о том, что на Манхэттене развелось столько крыс, что даже в четырехзвездочных рестора­нах от них спасу нет.