– Бенедикт, ты уже должна быть здесь!

– Где – здесь?

– Ты издеваешься?! – воскликнула Патриция с таким надрывом, словно поведение Бенедикт причиняло ей физическую боль.

– Нет, но я что-то не припомню, куда опаздываю… – без тени стыда или раскаяния произнесла Бенедикт.

– Через час ты должна открывать церемонию вручения театральной премии!

– Ой, я совсем забыла! – Бенедикт быстро соскользнула с массажного стола и направилась к душевой кабинке. – Буду через полчаса. Позвони Филу.

– Твой стилист уже здесь. Кстати, он тоже рвет и мечет.

– Я плачу ему пятьсот долларов в день не за то, чтобы выслушивать его недовольство, – тут же отразила атаку Бенедикт. Она повернула краны и попробовала рукой полившуюся воду. Добившись нужной температуры, она нырнула под струи душа. – Пока, Пати.

Патриции оставалось только недовольно фыркнуть, когда из трубки донеслись короткие гудки. Эта Бенедикт Вернон – самая избалованная и распущенная девчонка на свете! Думает, что денежки ее папочки позволяют ей делать все, что вздумается. Если бы не доброе сердце и детский наивный взгляд на мир, Бенедикт была бы самой невыносимой особой на свете.

Нельзя сказать, что дружба Бенедикт и Патриции была союзом принца и нищего. Отнюдь нет. Патриция Торнтон – тоже была не лыком шита. Ее отец заправлял сетью фармацевтических предприятий и считался одной из самых влиятельных фигур на мировом рынке лекарственных препаратов.

Патриция, как и Бенедикт, окончила престижный университет. Она была всего на год старше, а в своей любви к светским мероприятиям ничуть не уступала подруге.

Именно на одной из богемных вечеринок девушки и познакомились. Как ни парадоксально, их дружба началась с ссоры. Две юные «светские львицы» и «принцессы гламура», как их окрестила желтая пресса, никак не могли поделить красавчика мулата, исполнявшего на сцене танец с канделябрами.