— Это ваш конь? Кажется, он счастлив.

Гейбриел тоже рассмеялся и кивнул.

— Он просто радуется тому, что живет на свете.

— Совсем как я, — тихо сказала София. Он даже не подозревает, что она говорит сущую правду. При воспоминании об ужасе прошлой ночи у нее защемило сердце, ведь она была на волосок от смерти. Когда она повернулась к Гейбриелу, он как-то странно смотрел на нее.

— Вы сказали это так, как будто и в самом деле чувствуете это.

— Так оно и есть.

Он немного помолчал.

— Мне почему-то кажется, что вам за вашу короткую жизнь приходилось не раз сталкиваться с опасностью.

— Было дело, — кивнула она, хотя не могла, разумеется, открыть ему всей правды.

Он вздохнул, избегая глядеть ей в глаза.

— Мне тоже.

— Ну что ж, — сказала она, заставив себя улыбнуться. Ей припомнилась его печальная задумчивость, которую она заметила прошлой ночью в церкви. — Сегодня прекрасный день, — сказала она, посмотрев на лазурно-голубое небо.

— Каждый день по-своему прекрасен, — тихо сказал Гейбриел. — Надо только пошире открыть глаза.

Он наконец взглянул на нее, и София безобидно пошутила:

— Может быть, вы поэт?

— Нет. Я и хотел бы написать что-нибудь, да с орфографией у меня слабовато, — парировал он, усмехнувшись. — Так кто ты такая? — переадресовал он ей вопрос, заданный ему, как будто не в силах сам себя остановить.

— Я все еще сама пытаюсь это сообразить, — сказала она, покачав головой.

— Ты еще очень молодая, — глубокомысленно изрек он. — Придет время — поймешь. — Они добрались до дома, и он распахнул дверь, пропуская ее. София удивленно приподняла бровь.

Если этот человек так обращается со служанками, то он чрезвычайно галантен.

Почему же он все-таки не захотел ее? Она вовсе не дурнушка, а Гейбриел совершенно невосприимчив к ее привлекательности. Ей даже показалось, что это чуть-чуть задело ее женскую гордость.