Некоторое время они просидели рядом в молчании, погруженные каждая в свои мысли.

– Мне всегда хотелось учиться в университете, – тихо сказала Ариэль, бросив взгляд на наручные часики – изящную модель известной швейцарской фирмы, сплошь золото и бриллианты.

Сара внимательно посмотрела на кузину. Что-то было в ее словах... скорее, в интонации, некая неожиданная глубина и искренность. Может ведь такое быть, сказала себе Сара, что под этой идеальной оболочкой и манерами аристократки начала двадцатых годов прошлого века скрывается личность. Или не может?

– В университете масса сложностей... всяких, – заметила она.

– У меня есть тридцать минут, – улыбнувшись, сказала Ариэль. – Потом я вынуждена буду уйти. Расскажи мне о себе. Пожалуйста.

– А ты расскажешь мне о своих... то есть наших родственниках?

– С превеликим удовольствием! – отозвалась Ариэль, и дальше разговор потек удивительно непринужденно.

Сара слушала, говорила и одновременно разглядывала свою кузину. Наверное, только фанатичный ученый так тщательно исследует какого-нибудь редкого представителя фауны. Сара никак не могла определить – знает ли Ариэль, как похожа она на принцессу. Сестра двигалась и держалась как особа королевской крови. А как она сидела на каменной скамье – абсолютно прямая спина и ноги, скрещенные в лодыжках! Сара видела таких женщин в старых фильмах, годов пятидесятых двадцатого века. Сама Сара сидела, поджав ноги, и часто поднимала руки к волосам, поправляя падавшую на глаза челку. Но кузина все это время ни разу не коснулась прически, и волосы ее лежали безупречно. Она вообще не делала никаких лишних движений. Спокойствие и безмятежность позы казались совершенно естественными. Сара попыталась тридцать секунд посидеть неподвижно, но у нее зачесался нос, заболела нога, и она сама себе стала казаться манекеном. Господи, как же кузине это удается?