Он увидел свою разбросанную одежду, ее туфли и жакет, которые валялись на полу, образуя своеобразную дорожку от двери до кровати. Из-под простыни было видно, что на женщине, которую он, очевидно, подобрал около бара вчера вечером, была бледно-желтая с белым безрукавка. Дрожащими руками он перевернул ее.

Пресвятая Богородица! Джаннина...

Он не мог ни думать, ни дышать.

Она медленно подняла веки. На него смотрели знакомые карие глаза.

— Дицо! — воскликнула она. Словно кошка, она гибко потянулась и обвила его шею обеими руками. Он почувствовал ее теплое, сладкое дыхание. Потом сон снова продолжился, когда ее губы отправили его туда, откуда он не хотел уходить...

На этот раз раздался громкий стук в дверь и полностью разбудил его.

— Диноццо! Я беспокоюсь. Если ты не откликнешься на счет три, я войду.

Дьявол!

Не слишком нежно Дицо бросил Джаннину на матрас. В ту секунду, как он накинул ей на голову простыню, вошел его дядя.

— Твой папа уже дважды звонил. — Дядя только это и сумел выговорить. Он тут же оценил сцену с разбросанной по полу мужской и женской одеждой...

Их взгляды встретились, и дядя откашлялся.

— Я скажу твоему отцу, что ты позвонишь позже. — И он закрыл за собой дверь.

Бормоча ругательства, Дицо опустился на другую сторону кровати. Слава богу, он был в трусах. Пока он приходил в себя, Джина высунула из-под простыни голову. У него сильно забилось сердце, когда он увидел ее красивое, обрамленное густыми кудрями лицо.

Живое чудо...

Он пытался осознать своим одурманенным мозгом тот факт, что принцесса Реджина Скьяпарелли Витторио Кастельмаре провела остаток этой ночи с ним в постели. Если бы Диноццо не был так пьян, уйдя из таверны, то мог бы понять, что божественное наслаждение, которое она ему подарила, он испытал не во сне.

Откинув простыню, она стала вставать. Когда она поднялась, желтая юбка в тон безрукавке опустилась до колен. Ей шел любой цвет, придавая особую элегантность и изысканность. Диноццо был мужчиной, и в нем все трепетало при виде ее роскошной фигуры.