Дицо протянул ей сандалии.

— Надень их, и я помогу тебе вылезти через окно. Видишь отсюда сарай? Сейчас там никого нет. Спрячься в нем и жди, пока я подъеду на грузовике.

Если кто-нибудь узнает, что принцесса была здесь, в его кровати, ее репутация будет запятнана навсегда. Ему даже страшно было подумать о том, как отреагирует король Николас, когда узнает об этом. А Лукка, ее старший брат, будет иметь полное право уволить всю семью Форнезе и отправить их обратно на Сардинию. Все хорошее, что отец Дицо создал за годы работы с королем Рудольфо, будет уничтожено.

А уж пресса с удовольствием посвятит свои страницы Джине, которая до сих пор ничем не запятнала свою чистую, как снег, репутацию.

До сих пор...

Она надела сандалии, и Дицо подал ей жакет. Он изо всех сил старался сдерживать себя, чтобы не обнять ее и не закончить то, что она начала этой ночью...

Двадцатишестилетнюю принцессу Реджину больше нельзя было назвать неприкасаемой. Ее распухшие губы свидетельствовали, что их целовали до бесчувствия. Он до сих пор ощущал прикосновение к ней, хоть и не помнил деталей. Ее запах словно впитался в него. Как, черт возьми, он будет с этим жить дальше?!

Ее лицо озарила белоснежная улыбка.

— Твой дядя узнает, каким образом исчезла женщина из твоей комнаты?

Дицо раздвинул ставни и раскрыл окно.

— Не в первый раз, — пробормотал он. — Но поскольку он сам был молодым, то ничего не скажет, особенно потому, что в доме бабушка.

Джине надо незамедлительно покинуть Сардинию! Он резко поднял ее, перекинул через окно и аккуратно опустил на землю.

— Прошлой ночью ты говорил мне, как желаешь меня, причем разными способами. Если женщина, на которой ты собираешься жениться, не знает о твоих чувствах ко мне, то пора поведать ей правду.

Пока Дицо стоял, осознавая, что произошло нечто большее, чем он помнил, она исчезла.