– Непогрешим, как известно, лишь его святейшество, и то я в этом сомневаюсь. И мне известны по крайней мере два случая, когда кардинал ошибался в людях. Один раз – в начале своей карьеры, недооценив Людовика XIII. Второй раз – недооценив Сен-Мара. И, кажется, третий раз он ошибся в отношении Мазарини.

Шавиньи наполнил бокалы вином из графина.

– Еще шах. Но почему вы так пессимистично настроены?

– Вовсе не из-за моей отставки. Я не так мстителен, как вы полагаете. Просто оцениваю нынешнее положение дел. Посмотрите, наша неугомонная и буйная аристократия, которую кардинал держал за горло, снова поднимает голову. Разве сможет Мазарини держать дворян в подчинении? Сомневаюсь.

– Вам мат, – Шарпантье отхлебнул вина и улыбнулся. – Кстати, насчет нашей аристократии. Могу поведать вам несколько интересных фактов. Конде намерен оспаривать завещание кардинала.

– Откуда у вас такие сведения?

Шарпантье сделал неопределенный жест.

– Мэтр Пино, стряпчий, который ведет дела дома Конде, – мой крестный отец.

– Странно. С чего бы это принц занялся сутяжничеством?

– Ну, знаете ли, я бы на его месте поступил так же. Мало того что кардинал подсунул ему свою ненормальную племянницу, так еще и не включил его в завещание!

– Значит, у герцога есть нужда в деньгах. Иначе он не стал бы мараться.

– Вот и я о том же. Как вы думаете, для чего это ему понадобились деньги?

Шарпантье поднялся.

– Благодарю вас, мой друг, за прекрасный вечер, но, к сожалению, мне пора идти.

– Не дать ли вам провожатых с факелами? На улицах неспокойно.

– Не стоит. Мой слуга вооружен. – Шарпантье нагнулся и погладил кошку, трущуюся о его ноги. – До встречи, Газетт!

Оставшись один, Шавиньи переоделся в шелковый халат, отпустил слугу и подошел к старому секретеру. Открыв верхний ящик маленьким ключиком, висевшим у него на цепочке на шее, Шавиньи извлек на свет божий огромную стопку бумаг. Это была лишь небольшая часть его архива. Сняв нагар со свечей, он медленно перебирал их.