– Ха-ха.

Что-то в последнее время все вокруг меня превращаются в комиков. Я убрала руки за спину, чтобы мама не увидела, как сильно они вспотели.

– Миа. – Мама приняла материнский тон. – Ты не можешь вечно сидеть в этой квартире и тосковать по Майклу.

– Я знаю. – Я была потрясена. – Господи, мама, думаешь, я собираюсь это делать? Ты же знаешь, я феминистка. Я не нуждаюсь в мужчине, чтобы быть счастливой.

Просто, знаете, когда этот конкретный мужчина рядом, и я могу нюхать его шею, у меня повышается уровень окситоцина, и я становлюсь более спокойной и расслабленной, чем когда я одна. Или с кем-нибудь еще.

– Ладно. – Мне показалось, что мама сказала это скептически. Про окситоцин она знает. – Я не знаю. Ты ведь осталась дома не из-за этой статьи в газете?

– Ты имеешь в виду статью, в которой меня обвиняют в том, что я встречаюсь с бывшим бой-френдом моей подруги, когда после моего разрыва с моим собственным бойфрендом прошло меньше недели? – непринужденно поинтересовалась я. – Ха, с какой стати я бы стала из-за этого волноваться?

– Миа. – Губы у мамы стали совсем тонкими, а это верный признак, что она мной недовольна. – Ты не должна допускать, чтобы тот факт, что Майкл пошел в жизни своим путем, мешал тебе идти твоим. Конечно, потерю нужно оплакать, но…

– КАКУЮ ПОТЕРЮ? МОЖЕТ БЫТЬ, МАЙКЛ ЕЩЕ НЕ ПОЛУЧИЛ МОЙ Е-МЕЙЛ С ИЗВИНЕНИЯМИ! Я ЖЕ НЕ ЗНАЮ, МОЖЕТ, ОН ПРЯМО СЕЙЧАС ТОЛЬКО НАЧИНАЕТ ПРОВЕРЯТЬ ПОЧТУ И ВИДИТ, ЧТО Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, И СОБИРАЕТСЯ МНЕ ПЕРЕЗВОНИТЬ. ЭТО МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ В ЛЮБУЮ СЕКУНДУ!

– Не кричи, – сказала мама. – Ты правда нормально себя чувствуешь? Какая-то ты взвинченная. Ты сегодня что-нибудь ела?

– Гм… – Я не знала, как сообщить ей новость, что я доела все мясо, приготовленное на ланч, и съела весь бекон, который она купила на завтрак. Во всей мансарде вообще не осталось мяса. И мороженого тоже. А еще я прикончила все печенье «Герл-скаут». – Да.