Но все равно, неужели у кого-то так много карманных денег, что он может купить свой собственный ОСТРОВ?
— Не мальчик, который учится в вашей школе! Его отец.
Бабушка прищурилась так, что полоски черной подводки, вытатуированные на ее веках, сошлись вместе. Это всегда дурной знак,
— Против меня торгуется Джон Пол Рейнольдс-Эбернети Третий, А его СЫН учится в вашей школе. Он на класс тебя старше. Ты наверняка его знаешь. Кажется, он увлекается театром, и в этом не сильно отличается от отца-продюсера, который жует вонючие сигары и грязно ругается.
— Извини, но я не знаю никакого Джона Пола Рейнольдса-Эбернети Четвертого. И, если честно, то меня беспокоят проблемы посерьезнее, чем вопрос, достанется тебе остров или нет, — заявила я. — Дело в том, что я обанкротилась.
Бабушка просияла. Она обожает говорить о деньгах. Потому, что разговоры о деньгах очень часто переходят в разговоры о шоппинге, а шоппинг — ее любимое увлечение, если не считать питья «сайдкара» и курения. Бабушка просто счастлива, когда ей удается делать все эти три вещи одновременно, К несчастью для нее, новый закон, который она считает фашистским, ограничивает курение в Нью-Йорке, и единственное место, где она может пить, курить и одновременно делать покупки, — это ее дом. Как вы понимаете, ей приходится делать покупки через Интернет,
— Амелия, ты хочешь, чтобы я что-то тебе купила? Что-нибудь чуть более модное, чем эти ужасные армейские ботинки, которые ты упорно продолжаешь носить, несмотря на мои заверения, что они не улучшают форму твоих икр? Может быть, ты хочешь те очаровательные туфли из змеиной кожи от Феррагамо, которые я тебе недавно показывала?
— Бабушка, ты не поняла, это не я лично обанкротилась, — сказала я.