— Нет. Это было бы еще более оскорбительно.

— А как же равенство полов?

— Парни, носящие фамилию Беннетт, его не признают. Какая у тебя машина? Нет, позволь мне догадаться самому. Это ярко-зеленая малолитражка со смайликами на колпаках ступиц? Если так, то мы пойдем пешком.

— Это «мерседес»-кабриолет. Двенадцать цилиндров, множество кнопок, которые можно нажимать. Тебе понравится. — На другом конце линии послышался сдавленный стон. — Ты стонешь, Люк Беннетт?

— Да, но только потому, что портной только что ткнул мне в ногу булавкой. Это не имеет никакого отношения к тому, что меня повезет на своей машине женщина, которая намного богаче меня. Чтобы задеть мое самолюбие, нужна более серьезная причина.

— Значит, ты не будешь возражать, если я заеду за тобой в доджо часов в семь?

— Ладно, — пробурчал он.

— Какого цвета твой костюм?

— Черного.

— Отлично. Ты подойдешь по цвету к машине.

— Жизнь жестокая штука, — пробормотал он и разорвал соединение.

«То, что тигр мурлычет, не означает, что его можно приручить». Маделин вспомнила прощальные слова Юн, когда без пяти семь подъехала к доджо. Стоящий в дверях По улыбнулся и помахал ей рукой, прежде чем скрыться внутри. Через несколько секунд из доджо вышел Люк, и сердце Маделин учащенно забилось.

«Когда-то он был моряком, — напомнила себе она. — Неудивительно, что он так комфортно чувствует себя в вечернем костюме. Для него это всего лишь очередная униформа».

По вышел из доджо следом за Люком.

— Джейк велел передать, что если Люк не вернется к полуночи, он будет думать худшее, — дерзко улыбнулся он Маделин. — Он сказал, что вы не захотите, чтобы он думал худшее, потому что в этом случае ему придется надрать Люку задницу.

— Это довольно справедливо, — ответила она, посмотрев на Люка, севшего к ней в машину.