— Ну и что у Вас приключилось? — Спросил милиционер тоном, которым обычно разговаривают с детьми и душевнобольными. Я разозлилась и сказала.

— У нас муж пропал. Позавчера. Выкуп никто не требовал. Пока.

Парни опять переглянулись, и «мой» все тем же тоном спросил:

— Вы, может, с ним поругались, или, уж извините за такое предположение, он у Вас запойный какой-нибудь, ну или там до женщин неравнодушный?

— Дело в том, молодой человек, — все больше и больше начала раздражаться я, — что позавчера у нас была свадьба. Он пропал прямо с праздничного торжества в парадном костюме с цветочком в петлице. Когда я последний раз его видела, он был практически трезв.

— Ну а зарегистрироваться то успели? — Поинтересовался «товарищ» с самого дальнего стола. — Я кивнула. — Ну, значит, объявится, хотя бы развод получить…

Я встала и решительно произнесла:

— Знаете что, товарищ следователь, я, конечно, понимаю, что ситуация веселая просто до невозможности, памперсы впору покупать, чтобы не обмочиться. Задерживать Вас я больше не считаю возможным. Хотелось бы только узнать Ваше имя, фамилию и звание.

Такой оборот дела веселым милиционерам не слишком понравился. Трое сразу уткнулись носами в бумажки, разложенные на их столах, а «мой» вздохнул и представился.

— Младший лейтенант Первушин. Игорь Владимирович.

— Светлана Леонидовна Васильева. По мужу Добровольская.

— Вы уж извините, Светлана Леонидовна. Дело у Вас и правда того… Довольно пикантное…

— Только не для меня. У человека и так трагедия, я две ночи не спала. А тут еще вы со своими шуточками плоскими.

— Дело в том, что муж Ваш совершеннолетний, умственно здоровый человек, мог попросту загулять или расхотеть жениться, еще раз прошу прощения, но это вполне вероятно. Вам, конечно, видней, как обстоят дела, но Вы и нас поймите… — Голосом он теперь разговаривал довольно нормальным и мое раздражение начало постепенно развеиваться.