– Я не избавился от нее, - возразил Пол. - Она попала в больницу с аппендицитом. Сирина сделала гримасу.

– Ты хочешь сказать, что я снова увижу ее.

– Если к тому времени мы еще будем друзьями.

– Как ты ужасно говоришь!

– Можно ли меня в этом винить? - голос Пола звучал резко, почти грубо, и Энн почувствовала себя неловко, как будто она подслушала что-то очень личное.

– На ланч мне оставить вас, мистер Моллинсон? - в растерянности спросила Энн.

– Разумеется, нет, Смизи накрыла на всех в столовой.

– Тогда пойдем и поедим, - заторопила Сирина, - я умираю с голоду.

Актриса поднялась на ноги, и Энн увидела, что она очень маленького роста, едва ли больше пяти футов. Все в ней было миниатюрным: нежное овальное личико, капризно изогнутые пухлые губки, вздернутый носик, изящная фигурка танагрской статуэтки и ладные руки с длинными пальцами и продолговатыми ногтями. Она напоминала миниатюрную, дорогую безделушку. Даже ее волосы воскрешали в памяти пасторали позапрошлого века: они были бледно-рыжими, редкого, прелестного оттенка. Длинные и прямые, они падали ей на плечи, выдавая продуманность имиджа.

"Как Алиса в стране чудес", - подумала Энн, следуя за ней в столовую. - Она знает об этом и умело разыгрывает эту роль.

Ланч не очень удался, потому что Сирина целиком завладела разговором, обсуждая театральные сплетни и людей, которых она с Полом встретила во время уик-энда. Все эти имена людей, которых она знала или о которых слышала, так напомнили об отце, что она с трудом удерживалась, чтобы не вмешаться в разговор.

Вошла Смизи, неся на подносе кофе, и Энн поднялась, чтобы взять его из ее рук.

– Может быть, попьем его в саду? - спросила Сирина. - Тогда мы не помешаем мисс Лестер работать.

Пол поднялся из-за стола.

– Прекрасная мысль. Энн, пьеса на письменном столе. Я там внес кое-какие изменения, - он взял у нее поднос. - Когда кончите печатать, можете быть свободны - работу продолжим завтра.