Однако сопротивление журналиста не прекратилось. Малдуну пришлось посильней прижать того к себе, прислушиваясь к крикам террористов. Но конвоиры либо использовали какой-то местный диалект, либо говорили слишком быстро. Так или иначе, но Малдуну не удалось разобрать ни слова.

Если сомневаешься, кричи сам. И погромче.

– Вперед! – заорал Малдун конвоирам на пушту. – Бежим! Быстро!

И только когда он сам бросился бежать, крикуны умолкли, Правда, перед этим Царап, очутившийся справа от него, как-то подозрительно посмотрел на лейтенанта.

Хорошо хоть журналист, как выяснилось, почти ничего не весил. Нести его было бы до смешного просто, если бы не задача Малдуна ускользнуть от террористов. К тому же лейтенанта при каждом шаге всякий раз больно ударяло в спину что-то твердое, заметно тормозя его бег. Казалось невероятным, чтобы террористы оставили корреспонденту его фотокамеру, но лейтенанту пока что ничего лучше в голову не приходило.

– Прекрати! – наконец приказал он по-французски. – Прекрати драться, а не то я тебя убью прямо на месте.

В тот же миг журналист перестал сопротивляться, чем значительно облегчил задачу лейтенанта, особенно когда Малдун почувствовал, что шарф начинает предательски сползать с его типично американской физиономии.

Ему удалось снова завязать его, на этот раз потуже, и очень скоро он очутился на том самом открытом участке пути, на который обратил внимание еще тогда, когда группа «морских котиков» двигалась к своей цели. Но сейчас он попал сюда раньше, чем предполагал. А следующая бомба (между прочим, самая главная) – Господи, не допусти, чтобы она убила ребят! – еще не была сброшена.

Поэтому лейтенант сделал ложный выпад вперед и упал на колено – правда, ударившись при этом гораздо сильней, чем рассчитывал, поскольку приземлился прямо на острый камень. Черт! Острая боль прорезала ногу, волной прокатившись по всему телу, в ушах зазвенело, но даже это не замедлило его движений.