– Ну не надо… – поморщился Малдун. Да, ей удавалось говорить убедительно, при этом выразительно глядя на него своими огромными карими глазами, но он был не настолько наивен, чтобы принять ее объяснения за чистую монету. – Вы же сами работаете с прессой. И вы думаете, что я поверю, будто вы не предполагали, что газетчики тут же ухватятся за эту историю с Брук? Вы прекрасно знали, что они не успокоятся, пока не выудят имя и фамилию вашего безымянного офицера-«котика».

Джоан посмотрела куда-то в сторону моря:

– Да, с моей стороны это было глупо, конечно.

– Чересчур глупо, я бы сказал.

Она повернулась к нему:

– Но верите вы мне или нет, сейчас уже не так важно. Важно другое: согласны ли вы помочь нам, помочь президенту и все же выйти в зал вместе с Брук?

– Но я ведь на месте, – спокойно констатировал Малдун. – Разве нет?

Она кивнула:

– Да, вы здесь. И выглядите потрясающе. – Она попыталась улыбнуться. – Вы уверены, что не свалитесь под грузом всех ваших медалей?

Но Малдун не улыбнулся в ответ. Он и глазом не моргнул, глядя на нее:

– Я бы хотел поскорей покончить со всем этим. Я договорился с ребятами попить пивка и сыграть в бильярд, как только вы меня отпустите.

– Хорошо. Вы все еще сердитесь на меня. Я вас понимаю. Но разве это изменит ситуацию? – спросила Джоан. – Мне кажется, вам на некоторое время нужно скрыться от глаз любопытной публики. Я договорилась с администрацией гостиницы, и номер будет в вашем распоряжении так долго, как это необходимо. Вы можете пользоваться им столько, сколько пожелаете. Он на одном этаже с номером Брук, и агенты Секретной службы будут вас охранять, пока ваше присутствие не потребуется на базе. То есть я хочу сказать, если вы согласитесь на такие условия…

– Зачем мне все это?

– Из-за той фотографии, где вы бежите по склону горы – Боже! – со сломанной коленной чашечкой, – пояснила Джоан. – И еще из-за того, что вашу фамилию сейчас можно встретить в каждой газете, во всех новостях. Потому что всем стало известно, что вы «морской котик» и выполняли миссию в Афганистане.