Алек мысленно улыбнулся. Женщины. Они любили этого ужасного сукина сына. Мать Монтеры была англо американкой, возможно, французского происхождения, но темная чувственность черт Ника была унаследована вместе с латиноамериканской кровью его отца. Ник был красив угрюмой красотой актера, пользующегося популярностью у женщин, но даже с этими четко очерченными скулами и густыми черными волосами он не смог бы заработать себе на жизнь внешностью. В его глазах всегда угадывалась тревога. Эти глаза были холодны, отличались какой то особой арктической синевой и невозмутимостью. Как и сам Ник Монтера.

Сравнения с пламенем и льдом категорически не годились для описания этого человека, пришел к выводу Алек. Монтера был ледником с пульсирующим внутри огоньком тротила. Смертельная и, возможно, безупречная комбинация для совершения преступления, в котором его обвиняли, – предумышленное убийство одной из моделей. Убийца зашел настолько далеко, что придал телу красавицы модели ту позу, в которой Монтера как то ее сфотографировал.

Нет нужды говорить, что Алек чрезвычайно заинтересовался этим делом.

Он поднялся со стула и, обойдя письменный стол, присел на край столешницы.

– Вы по уши в гуано, скажем так, мистер Монтера, – произнес Саттерфилд, неторопливо складывая руки на груди.

Монтера отвлекся от разглядывания тканого ковра работы индейцев навахо.

– Поэтому я и нанял вас, мистер Саттерфилд. Чтобы вы меня выкопали. Одолжите лопату, если понадобится.

– Возможно, бульдозер был бы более кстати. У вас нет алиби.

– А у них нет свидетелей, – заметил Монтера. – Никто не видел, что я ее убил, не так ли?