— У меня кое-что для тебя есть.

— Работа? Ух, здорово! Я как раз заканчиваю с пейзажными съемками, а у Кэти с щиколоткой получше, поэтому она вчера вернулась в шоу. Я уже начинаю беспокоиться о наших финансах. Что у тебя есть — какая-нибудь заварушка с танцами или съемки?

В трубке послышался довольный смешок Барбары.

— Брин! Какая ты чудачка! И что за чудное везение иметь меня в качестве своего агента! Ну сколько бы человек смогли продать тебя и как танцовщицу и как фотографа одновременно?

— Наверное, немногие, — сухо ответила Брин. — Я сегодня видела билборд «Мастер на все руки ничего толком не умеет».

— Ну не надо себя недооценивать, Брин. Ты в обеих этих ипостасях чертовски хороша.

Брин промолчала. Она была хорошей танцовщицей и хорошим фотографом. Но она давно усвоила одну жизненную истину — хороший не значит успешный. Это означало, что, если вдруг повезло, надо закреплять успех и работать, работать, работать.

Неожиданно для себя самой она тоже рассмеялась.

— Если б я заранее решила, кем я больше хочу стать, когда вырасту, — Мартой Грэм или Мэттью Брэйди, то выбрала бы что-нибудь одно!

— Скорее всего, тебе бы именно сейчас это не подошло, моя цыпочка. Потому что у меня для тебя две работы. И как для танцовщицы и как для фотографа.

— Потрясающе! — выпалила Брин восторженно. — Кого я снимаю и для кого танцую?

— Это одни и те же люди.

— Да неужели? — затрепетала от любопытства Ирин. — Странно… И кто же они?

— Ли Кондор.

— Звезда фолк-рока?

— Отчасти фолк-рока, потому что он относит себя к серьезным музыкантам, — ответила Барбара с заметным вызовом. — Запомни это, дорогуша.

— Так он отчасти рокер или отчасти серьезный музыкант? — переспросила Брин сухо.

— И то и другое! — хихикнула Барбара. — Он никогда не отрицал наличие у себя крови индейцев из племени черноногих, но он не придает этому большого значения. И он провел два года в Джульярде, где его мать была учительницей, а потом еще два года в Королевской консерватории. Так что у него есть полное право называть себя музыкантом.