Палач не посмел коснуться ее своей десницей. Ни один волос не упал с головы Жанны, но она знала, что завтра взойдет на костер.
Зловещая тюрьма возвышается над городом, а в порт Канна прибывают корабли, на мягких волнах качается лес мачт.
Жанна сидит на сырой соломе в камере, где было только и разговоров, что об отвергнутой ею любви.
ГЛАВА 1
Деревушка Пти-Жарден раскинулась на побережье, в десятке лье от Канна.
Ее тонкий приподнятый серп так органично слился с ландшафтом, что, калсется, растворись она с туманом, побережье одичает, оглохнет от грохота прибоя и крика стай, кружащих над волнами.
Даже на прихотливо изрезанных утесах лепятся лачуги ее бедняков.
Сюда прилетают орланы, и маяк на Эфе благословляет корабли красным фонарем.
Пти-Жарден – деревушка рыбаков и виноделов, край виноградных лоз и оливковых рощ; правоверные католики ходят к мессе, звонит колокол, и облака плывут, плывут…
Ночь нежна. Не ощущается даже легкого дуновения ветра; море в двух шагах, но не слышно ни всплеска.
Море уснуло, слилось с антрацитовым небом в россыпях звезд, море, которого Жанна не боялась, которое видела с детства во всех его проявлениях.
Она любила море, понимала его язык, бывало, подолгу просиживала на камне, распустив волосы, и пела свои песни.
Но чаще в упоении слушала гимны моря, протяжные и торжественные; в них слышались песни юного менестреля, баллады слепого бездомного старца. Жанна верила морю, его непреложной власти и красоте.
В глубине скользнула тень, вспыхнули и погасли прозрачные отблески, послышался отдаленный слабый плеск. «Древние морские духи, не иначе», – подумала Жанна.
Она зябко передернула плечами, и взор ее скользил в чернильную даль, туда, где виднелись огоньки одинокого судна. Нарождающаяся луна поднималась к своему зениту, на глади воды дрожали мелкие искры – серебро и жемчуг ночной богини.