Деби взяла письмо и подала подруге. Ева начала читать вслух, насмешливо приподняв брови.

— Скорее приезжай домой. Ты нам нужна. Если ты не приедешь, произойдет ужасное. — Она подняла глаза от листка бумаги. — Надеюсь, ты не принимаешь это всерьез? Ведь если бы действительно что-нибудь случилось, тебе сообщили бы…

— Нет! — горячо воскликнула Деби, и на ее лице появилось непривычно жесткое выражение.

Ева с изумлением уставилась на подругу, словно видела ее впервые. Она знала Деби с того самого момента, как та появилась в Лондоне. И, несмотря на то что рыжеволосым людям обычно свойственен буйный темперамент, Дебора оказалась на редкость спокойным и замкнутым человеком. Вероятно, поэтому она всякими правдами и неправдами избегала суетного мира богемы, сконцентрировав все свои силы на овладении профессией, и в конце концов добилась успеха, занимаясь иллюстрацией книг.

— Но кто-то из родственников должен был попытаться связаться с тобой, — настаивала Ева. — Кто-нибудь взрослый…

Она рылась в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о семье подруги, но ничего не приходило на ум. До тех пор, пока восемь месяцев назад не начали приходить эти письма, написанные старательной детской рукой, Деби не поддерживала никаких контактов с родными.

Когда разговор касался ее семьи, она замыкалась и старалась как можно скорее переменить тему. Еве удалось узнать только то, что Деби жила со своими родителями на границе с Шотландией и ее отец преподавал в небольшой частной школе. После их трагической смерти она переехала к деду в Вермонт-хаус. Девушка реагировала на любые упоминания о родных так болезненно, что Ева в конце концов перестала заводить подобные разговоры. Она решила, что семейные отношения Вермонтов достаточно сложны и запутаны и именно поэтому, перебравшись в Лондон, Деби оборвала все узы, связывающие ее с семьей.