– Зипунов! – верещала между тем чернобровая дщерь. – Чего ты молчишь?! Немедленно покажи нам документы и скажи, чтобы она... что она все врет!

– А у него нет документов, – мурлыкнула Женя, не отводя от Вадима смеющегося взгляда.

– А я говорю... – Наталья уже подскочила к отчиму и увидела, что перед ним лежит чистый тетрадный листок. – Это... это что? Где завещание?

– Дык... в голове ж! – не понял ее гнева Зипунов. – И... я ж вам сказал! Завещаю! А вы уж тут сами делите.

– А дом-то чей? – растерялась Мария Филипповна.

– Мой, – опять ответила ей Женя.

– Вот! Кто тебя за язык тянет? – накинулся на бывшую супругу Зипунов. – «Чей», «чей»?! Говорю – берите! И хватали б!

– Да чего вы расстроились-то? – повернулся к ним Вадим. – Машина по праву принадлежит господину Зипунову, вы можете смело перетащить ее на себя, а дом... – Вадим встал, близко-близко подошел к Жене и с легкой улыбкой проговорил, глядя ей прямо в глаза: – Он мне не нужен. Женечка, вы можете не волноваться, я не претендую.

– Я! Я претендую! – взволновался уже и Зипунов. – Мне жить негде! Эта Женька, шельма, замуж собралась, а меня... меня к этой Веронике толкает! У меня к ей, к Веронике, уже любовь кончилась!

Услышав про замужество прекрасной сестры, Вадим вздернул брови – неприятное известие. Однако ж... однако ж, а почему б и не поиграть? Женя немного смутилась. Он прямо отчетливо увидел, как у нее дрогнули ресницы и улыбка сделалась не такой уверенной.

– Натаха! Чего ты глядишь? – всполошилась Мария Филипповна. – Она ж его... как же это по-вашему... клеит! А ты... господи! Да сбрей ты брови!.. Женечка, а мы куда ж на ночь поедем? Мы тут у вас заночуем, а? Раз уж дом окончательно твоим оказался... Денька на три, а? Что ж мы, зря тащились? – заискивающе принялась хихикать женщина, подталкивая свою дочь к Буранову.