— Не нужно было… — Он осекся, увидев, что Лесли несет еще и бисквиты.

Девушка улыбнулась ему:

— Надеюсь, вы не против, что я приготовила завтрак?

Джейс промолчал, но, прежде чем сесть, выдвинул для нее стул.

Ага, значит, все-таки он учился хорошим манерам до того, как стал отшельником.

За едой не было произнесено ни слова. Лесли налила себе кофе, а Джейсону подложила овсянки.

— Кто надоумил вас положить сухофрукты в кашу? — наконец спросил он.

Поскольку Джейс охотно съел целую тарелку, Лесли решила, что это скорее комплимент. Потягивая кофе, она неспешно ответила:

— Моя мама. Раньше я терпеть не могла овсянку, и она начала экспериментировать, чтобы уговорить меня ее есть.

— Гмм. Где живет ваша мама?

Что случилось со вчерашним брюзгой? Хотя его лицо было напряжено, он, по крайней мере, пытался быть вежливым.

— Она жила в Алабаме и умерла прошлой весной.

— Мне очень жаль. Вы ведь тоже выросли в Алабаме, не так ли?

Лесли нахмурилась.

— Да. А как вы догадались?

— Ваша речь выдает вас.

Девушка слегка наклонила голову.

— А откуда вы знаете, как говорят в Алабаме?

— Один из моих солдат был… — Он остановился, покачал головой и сделал глоток кофе. Его лицо приняло вчерашний хмурый вид.

Лесли ждала, но он больше ничего не сказал.

Его солдаты. Военный. Очевидно, произошло что-то ужасное, о чем Джейс не хотел говорить. Девушка могла его понять. Она тоже не собиралась объяснять ему, почему в такой спешке покинула Теннесси.

Лесли судорожно подыскивала другую тему для разговора. Наконец она спросила:

— А ваши родители еще живы?

Джейсон кивнул, затем поднялся, взял со стола грязные тарелки и отнес их на кухню. Лесли пожала плечами и собрала остальную посуду. Войдя в кухню, она заметила, как Джейс наполняет раковину мыльной водой.