В отчаянии Оля попыталась написать плюсы и минусы каждого на бумажке, но особенного толка не вышло – она моментально запуталась в этой высшей арифметике. Дошло до того, что Оленька решила обратиться за помощью к родителям. Она собралась с духом и направилась в комнату, которую родители – по общежитской памяти – называли «комната». Была «спальня», была «детская» и была «комната».

В «комнате» сидел отец и смотрел программу «Время».

– Новости из-за рубежа, – сказала диктор Ангелина Вовк.

– Папа, – сказала Оленька.

Но тут вошла мама и перехватила инициативу.

– Некрасов, – сказала она, – мусор вынеси. Папа не стал принимать участия в женской болтовне, промолчал.

– Американская военщина… – гнула свою линию дикторша, но мама ей уступать не собиралась.

– Мусор вынеси! – Мама перекрыла изображение своим круглым телом.

«Никогда не буду толстой!» – подумала Оленька. Папа переместил голову так, что ему стала видна левая половина Ангелины Вовк.

– Все прогрессивное человечество… – патетически начала Ангелина, но мама договорить не дала.

Она не глядя, отработанным движением выключила телевизор. Папа поднял глаза на жену.

– Новости досмотрю – вынесу.

– А мусор будет стоять и вонять?

«И квартира у меня будет с мусоропроводом!» – поняла Оленька. Такая квартира существовала в природе. В ней жила бледная Машка, одноклассница и дочка инструктора обкома.

Папа молча встал и не менее отработанным движением включил телевизор. Мама выключила. Папа включил. Мама выключила и заметила Оленьку.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего, – сказала Оля. – Так.

– В университете все в порядке?

– Да.

Тем временем папа опять включил программу «Время» и любовался осенним наступлением трудящихся в Японии.