– А-а-а, – говорили преподаватели, – молодец. Только ты разнообразил бы досуг. Какие-нибудь спортивные соревнования провел, что ли?

– Так ведь дождь, – отвечал Алеша.

– Ну, в шашки-то можно поиграть, – замечали наставники молодежи и косились на эту самую молодежь, которая азартно резалась в «храпа» на морковки.

После чего руководители удалялись с чувством слегка выполненного долга, а студенты переходили от «храпа» к менее невинным занятиям. Во-первых, необходимо было добыть «горючее». Деньги кончились у всех и давно, поэтому добыча не сводилась к банальному походу «на магазин». Ушлый Юра Дубок просто тырил самогон у бригадирши, к которой ходил якобы за молоком. Честный Саня Дараев по прозвищу Царь собирал компанию и полдня батрачил на местных хозяек. Федя Уткин – человек с золотыми руками и вечно хриплым горлом – наладился чего-то чинить механизаторам и тоже трезвый от них не уходил (хотя с собой приносил редко). Самым таинственным способом добычи спиртного владел Максим Ширяевский, более известный как Макс. Он просто уходил куда-то с утра, а к вечеру возвращался с бутылкой, ужасно довольный и философски настроенный.

Девчонки в этих снабженческих операциях, само собой, не участвовали. Они сбивались в стайку на кухне общаги и обсуждали кого-нибудь. Общагу на сентябрь переоборудовали в жилье для студентов, поэтому она являлась идеальным местом для получения и обработки информации. Чаще всего объектом завистливого обсуждения становился Макс. Девчонки сходились на том, что Ширяевский – альфонс и бабник, свою бутылку он зарабатывает, ублажая местных доярок. Однако при появлении Макса все, как одна, расправляли плечики и поворачивались к «альфонсу» наиболее выгодным ракурсом.

Нельзя сказать, что он не замечал знаков внимания. Наоборот, замечал и даже ценил, но подолгу на ком-нибудь не задерживался, а порхал от одной однокурсницы к другой, на ходу подмигивая третьей. Словом, вел себя в точности как Оленька, что не могло ее не раздражать.