– Какая Нобелевка, ты что, – ответила за мужа Оля, – он еле главным инженером стал!

– Я ушел из науки, – тихо сказал Алексей.

– Он ушел! Я его ушла! А то так бы и сидел, как…

– Но почему? – оторопела Ира. – Он же талантище! Алеш, тебя ж в Москву звали, ты почему не поехал?

– Куда поехал? – взвизгнула Оля. – В общагу? На аспирантские сто двадцать рублей? Я этой науки тут нахлебалась, во! – Оля рубанула себя рукой по горлу. – Этот сидит в своей лабе, курит и кривульки на листиках рисует, а я с двумя детьми дома пеленки глажу. Хорошо, вовремя сообразила его на завод пристроить, так хоть от завода квартиру дали. А то так бы и жили в…

Оля оборвала себя на полуслове и добавила едко:

– Ну да, тебе этого не понять, ты-то все готовенькое получила. Небось живете где-нибудь на Рублевке и машина с шофером…

Ира покачала головой и начала говорить. Причем обращаясь почему-то не к Оле, а Алексею:

– Ну, на Рублевке-то мы всего пять лет живем… А пеленок и я в свое время нагладилась…

Ира явно хотела еще что-то рассказать, но тут открылась дверь, и в зал вбежал Макс. Ира просияла и ринулась к нему. Зал одним вздохом произнес шумное «Bay!» и тоже ринулся к нему. Ринулся… но остановился в полушаге. Это ведь был не просто Макс, а Максим Леонидович Ширяевский, человек из телевизора.

Макс постоял секунду, разглядывая знакомые лица, а потом сказал:

– Ну что, так и будем стоять? Может, потанцуем? И все сразу стало на свои места. Вернее, сдвинулось с места, зашумело и заверещало.

– Здорово!

– А заматерел, заматерел как!

– Водку будешь?

– А почему без охраны?

Макс вертел головой направо и налево и умудрялся отвечать всем:

– Привет. На себя посмотри, лысый, как Шандыбин! Водку? Буду. Охрана снаружи осталась.

«Заматерел, да, – подумала Оля, – но не потолстел ни на грамм». Она покосилась на своего мужа и сразу озверела. Квашин стоял, выпятив живот, улыбался энергичности Макса (а как было не улыбаться?!) и нес ко рту очередной бутерброд.