Происходящее все больше ее захватывало. С тех пор как она в последний раз испытала нечто подобное, прошло много времени, и Линн уже почти забыла, что значит целиком отдаваться волнам наслаждения, несущим тебя к полному удовлетворению. Пальцы Блейка уже были внутри, в то время как его язык продолжал обрабатывать ее налившийся кровью клитор, приближая миг первого за последние месяцы оргазма.

Линн застонала, тело ее забилось в приятных конвульсиях. Усиливая ее восторг, Блейк принялся целовать отвердевшие соски. Охваченная экстазом, Линн забыла обо всем. Наконец дрожь стала постепенно сходить на нет, оставляя после себя сонную усталость и чувство полного удовлетворения.

Как сквозь сон Линн безвольно следила за тем, как Блейк вновь натягивает на нее трусы, пристегивает чулки и застегивает «молнию» на платье. Теперь, когда порыв страсти прошел, ее вновь охватило беспокойство. Но от неприятного факта было некуда деваться: Блейк Гаррисон, герой «мыльной оперы» и известный бабник, только что соблазнил ее на заднем сиденье «роллс-ройса».

Фотографии женщин, захваченных врасплох в подобной ситуации, попадают на первые страницы бульварных газет. Блаженство, которое она испытывала, сразу куда-то исчезло, и Линн охватило чувство стыда. Все начиналось так прекрасно – ее внешность вдруг сказочно изменилась, с ней обращались как со знаменитостью, ей предоставили шикарную машину, – а закончилось недостойной возней на заднем сиденье, тем более отвратительной, что она была вполне предсказуемой.

•– Вот ваша улица, Линн, – спокойно сказал Блейк. – Какой номер дома?

– Тридцать семь, – пробормотала Линн и посмотрела на Блейка.