Поеживаясь от зверских методов, которыми Зет развязывал лессерам языки, Фури уже и сам готов был сознаться в чем угодно, но гады-то молчали как рыбы.

— Еще немного, и я сорвусь, — пробормотал он.

Его жизнь была поделена поровну между Зетистом и Братством. На самого себя оставался пшик. Ни подруг. Ни удовольствий. Только воздержание от пищи и обет безбрачия. Каждую минуту Фури с ужасом ожидал, что еще нового может выкинуть братец. Казалось, каждый удар близнеца был нацелен ему в сердце, и он медленно истекал кровью от этих незримых ран. Заложник по рождению, живая мишень для родного брата. Рука в перчатке прихватила его за горло.

— Ну-ка, посмотри на меня.

Фури обернулся и вздрогнул. Левый глаз Вишу, обведенный татуировками, смотрел на него в упор. Зрачок расширялся, как объектив камеры, превращаясь в черную дыру.

— Брат, нет… не надо! Ох, черт!

Меньше всего ему сейчас хотелось бы узнать будущее. Чего гадать, когда и без того ясно: станет еще хуже.

— Снег падает тихо-тихо…

Ви медленно поглаживал его сонную артерию большим пальцем.

Фури заморгал, почувствовав, как по телу разливается слабость и пульс замедляется.

— Что?

— Я говорю, снег сегодня падает тихо…

— Д-да… действительно.

— В этом году чертова уйма снега, правда?

— Угу.

— Много снега, а будет еще больше. Сегодня всю ночь будет валить, и завтра. И так целый месяц. Целый год. И никак его не остановишь.

— Да уж, — согласился Фури. — Никто его не остановит.

— Только земля.

Палец на шее замер.

— А ты, братец, совсем не похож на землю, значит, тебе его не остановить. Никогда.

Серия вспышек осветила поляну прощальным салютом. Зет пронзил каждому лессеру грудь кинжалом.

В наступившей тишине было слышно, как шипит разбитый вдребезги радиатор и отдувается запыхавшийся воин. Как дух возмездия. Измазанный кровью врагов.