Маргарита прошла в комнаты тети, а Франсуа задержал горничную.

– Она остановится у нас? – спросил он, понизив голос.

– Конечно, – ответила Клэрис. – Новый милорд продал ее дом и выставил ее на улицу, лишив средств к существованию. Где же еще ей жить, как не здесь?

Франсуа де ла Пон кивнул.

– Вели Луи отвести лошадей в конюшню, – сказал он. – А я спрошу мадам, в какую комнату отнести багаж леди Эб-бот. Ей не следовало приезжать сюда. – Старик сокрушенно покачал головой. – Но ты, конечно, права, Клэрис. Где же еще ей жить, как не здесь?

Маргарита нашла тетю в гостиной, красивой комнате, стены которой были обиты бледно-золотистым шелком. Здесь висели картины с изображением мифологических сцен. С полотен на Маргариту смотрели обнаженные античные боги и богини.

– Тетушка!

– Дорогая моя! Какими судьбами?

Мадам Рене порывисто встала и, крепко обняв племянницу, расцеловала ее в обе щеки.

– Уильям Эббот продал мой дом и выставил меня на улицу. Он грозил забрать у меня Эмили и продать ее какому-то арабскому принцу, своему другу, живущему в Лондоне. Слава Богу, что он не знает, где моя дочь!

Маргарита разрыдалась.

– А как же завещание Чарлза? – спросила Рене. – Твой муж наверняка оставил тебе и Эмили какое-то наследство.

Мадам Рене усадила племянницу на мягкий удобный диванчик и села рядом с ней.

– Завещание Чарлза оказалось у Уильяма, тетя. Я не знаю, каким образом оно попало к нему. Чарлз оставил мне дом и немного денег на содержание. Эмили, согласно завещанию, должна была получить приданое. Уильям зачитал мне документ, прежде чем уничтожить его. Я уверена, что он был составлен в одном экземпляре. Уильям является основным наследником Чарлза, он получил владения в Англии. Я уверена, что сумма на мое содержание, составляющая две тысячи в год, и приданое для Эмили в тысячу фунтов не разорили бы его. Как он мог так жестоко поступить с нами?