– Так где же ваша племянница? – спросил Сезар д'Обер, подходя к Рене.

– Думаю, что она уже спит.

– Я хочу взглянуть на нее, – заявил герцог.

– Нет, Сезар! Я же сказала, что она еще не готова принимать гостей. Бедняжка настрадалась в последнее время. Два года она ухаживала за больным мужем. А когда он умер, пасынок лишил ее наследства и выгнал из дома. Этот мерзавец даже грозился выкрасть свою единокровную сестру и пытался изнасиловать Маргариту.

– Я хочу только взглянуть на нее, – сказал герцог. – Покажите мне ее. Если она спит, то даже не узнает, что я входил в ее комнату. А если она еще не ложилась, то визит отменяется и я снова спущусь в гостиную. Согласны?

– С вами невозможно спорить, Сезар, – промолвила Рене. – Хорошо, пойдемте. Но пусть ваш кузен останется здесь.

– Бо увлечен разговором с месье Эсташем, – заметил Сезар. – Я в отчаянии от своего кузена. В борделе он обсуждает виды на урожай в этом году и выгодные финансовые сделки. Эти американцы еще хуже англичан.

Рене засмеялась и, взяв Сезара под руку, повела его вверх по лестнице на четвертый этаж. В левой руке она держала зажженную свечу. Подойдя к двери спальни Маргариты, Рене прижала палец к губам и осторожно приоткрыла ее. В комнате царила тишина, и оба, стараясь не шуметь, переступили порог.

– Подержите свечу, – прошептал герцог, и Рене послушно осветила лицо племянницы.

Маргарита лежала на спине, закинув одну руку за голову. Ее кожа казалась прозрачной, густые длинные ресницы отбрасывали тени, грудь ритмично вздымалась и опускалась.

Сезар д'Обер склонился над женщиной и, осторожно откинув одеяло, развязал ленты на груди ее ночной рубашки, а затем распахнул корсаж. Его взгляду предстала обнаженная, полная и округлая, словно сочный зрелый персик, грудь Маргариты.

– Она прекрасна, – пробормотал он и, повернувшись, быстро вышел из спальни.

Рене укрыла племянницу одеялом и последовала за герцогом. Он поджидал ее на лестничной площадке.