— Есть, — подтвердил Харви.

— Не могла бы я с ними поговорить?

— Вряд ли это что-нибудь вам даст, — сказал он все тем же снисходительным тоном.

— И все-таки мне кажется, что это может быть интересным. — Джейн изобразила вежливую улыбку. — Возможно, вы вспомните и кого-нибудь из своих знакомых, кто согласился бы побеседовать со мной.

Харви молча откинулся на стуле. Он излучал холодную сдержанность, даже враждебность, и, конечно, рассчитывал на такую же реакцию со стороны собеседницы. Но Джейн дала понять, что видит в нем джентльмена, попросила о помощи, и теперь он был явно сбит с толку.

— Хорошо, я дам вам знать, если мне что-нибудь придет в голову, — сказал он наконец — сказал так, что и ребенку было бы ясно: она может забыть об этой просьбе.

Джейн улыбнулась. Она твердо решила избегать резкостей, вести себя с достоинством.

— Я хочу поговорить с как можно большим числом людей, чтобы составить объективное суждение.

— И вы рассчитываете справиться с этим за две недели?

— Я буду усиленно работать.

— Поня-я-ятно… — протянул Харви.

И Джейн снова притворилась, что не заметила сарказма, прозвучавшего в его голосе. Лучший способ защиты — отказ от всякой защиты.

Некоторое время они сидели молча, делая вид, что внимательно разглядывают посетителей кафе. Первой не выдержала Джейн.

— Мартин говорил, что вашего деда привезли сюда из Англии еще ребенком, в самом начале двадцатого века.

— Да, — коротко ответил Харви, едва разжав губы.

— Извините, — Джейн подалась к нему, — я совсем не хочу… выуживать у вас информацию. Я просто пытаюсь поддерживать разговор. — Она снова улыбнулась, хотя это стоило ей больших усилий.

— Я понимаю, — ответил он ледяным голосом.

Забавно. Что с ним такое, с этим мужчиной? Она ведь говорила только о том, что написано в журнале. Ладно, решила Джейн, тогда уйдем от всего личного.