По щекам миссис Торн потекли слезы и стали падать в суп и на сандвич. Она ведь ничего обидного не сказала, зачем же ее обижать?

– Ну, ну… Что ты, любимая, – ласково произнес муж и поцеловал ее. – Господи, как мне нравится твой новый шампунь, он пахнет летним бризом. – Ян взлохматил прическу жены. – Никогда не подстригай свои роскошные волосы. В них вся ты, Эмили. Наверное, и они сыграли свою роль в моей женитьбе на тебе.

Женщина смутилась, так как не привыкла к подобным комплиментам.

– Если бы пряди так не вились… – Надо бы сказать нечто остроумное, двусмысленное, но слова не шли на ум.

Ей не хотелось думать. Эмили занялась привычным ритуалом – взяла юбку и блузку, эластичные чулки, больше похожие на бинты, и ее уже утомили эти неспешные движения. Надо бы принять горячую ванну и затем улечься в постель, но впереди миссис Торн ждала долгая смена в «Геклине Пите». Она считала минуты и секунды, когда вернется домой, снимет одежду и опостылевшие чулки, а затем примет душистую ванну. Правда, муж может высказать недовольство из-за шума в два часа ночи. Однажды он уже говорил, что даже полоска света, пробивающаяся из-под двери ванной комнаты, мешает ему спать. С тех пор Эмили всегда принимала ночные ванны при свече, включая воду через намотанное на кран полотенце.

– Нет, я определенно сойду с ума. Никто никогда не станет делать того, что я делаю для своего мужа. Не удивлюсь, если появятся санитары и упекут меня в «желтый» дом, – чуть слышно пробормотала она и бессильно опустила руки на колени.

– Видишь, какая погода? – произнес Ян семью днями позже, хлопнув крышкой чемодана. – Боже, будем считать себя счастливыми, если нам удастся добраться до аэропорта. Когда в последний раз был такой снегопад?

– Пять лет назад. Наверное, снегу навалило дюймов на четырнадцать. Я пойду в аэропорт пешком.