Эмили тяжело вздохнула.

– Наверное, ты прав. Замолви за меня словечко перед Салли, ладно?

Когда миссис Торн добралась до своей маленькой квартирки, ее тело била сильнейшая дрожь. Она сделала себе чай, но так и не смогла его выпить. Тогда Эмили проглотила четыре таблетки аспирина и, кое-как натянув теплый халат, устроилась под одеялом, свернувшись калачиком. Она уже засыпала, но неожиданно вспомнила, что Кэрри положил в ее сумку перед уходом бутылку бренди. «Нужно выпить пару глотков», – подумала женщина и тут же погрузилась в тяжелый сон.

В четыре сорок затрещал будильник, и Эмили попыталась добраться до кнопки, чтобы у Яна осталась возможность поспать еще часок. Она всегда будила его перед самым уходом, вручая чашку крепкого ароматного горячего кофе.

Когда же рука отказалась повиноваться, женщина поняла, что на этот раз она действительно больна. Причем довольно серьезно. Болезнь подкралась к ней незаметно. Сначала заболели уши, потом запершило в горле, затем заслезились глаза. Ей стало трудно различать цифры на циферблате часов. Эмили попыталась пошевелиться, но по телу пробежала волна дрожи, застучали зубы. Что это? Грипп? Ну кто же болеет гриппом в мае? Никто, кроме нее.

– Ян, проснись. Я заболела.

Муж что-то пробормотал в ответ и отодвинулся. Его тело немного согревало ее, и без этого тепла она почувствовала себя еще хуже. Зубы продолжали выбивать тревожную дробь.

– Ян, проснись. Тебе нужно позвонить моей начальнице и сообщить, что я не выйду на работу.

Ян сел и бросил взгляд на будильник.

– Который сейчас час? Боже мой, четверть пятого! Ты опоздаешь, Эмили!