Она повернулась обратно, но Бессмертный бросил ей в спину.

— А как же я?

Неферет остановилась, взглянув на него через плечо.

— Ты тоже вернешься в Талсу, только отдельно от меня. Ты нужен мне, но отныне не сможешь быть со мной открыто. Ты не забыл, любовь моя, что ты у нас теперь убийца? Смерть Хита Лака на твоей совести.

— На нашей, — поправил Калона.

Неферет нежно улыбнулась.

— Нет, супруг мой, по крайней мере, для Высшего совета. — Она смело посмотрела ему в глаза. — Вот что будет дальше. Мне нужно, чтобы ты как можно быстрее восстановил свои силы. Завтра вечером я доложу Высшему совету о том, что твоя душа вернулась в тело, и ты признался мне в убийстве человеческого юноши, мотивируя свой поступок тем, что счел его ненависть ко мне опасной. Я скажу им, что ты искренне хотел защитить меня. И я проявлю милосердие, назначая тебе наказание. Я приговорю тебя к ста ударам бичом и столетнему отлучению от моей особы.

Калона попытался сесть прямо. Неферет с удовольствием увидела ярость, полыхнувшую в янтарных глазах Бессмертного.

— И ты думаешь выдержать сто лет без моих ласк?

— Нет, конечно. Я милосердно разрешу тебе вернуться ко мне, как только заживут следы наказания. Я не буду томиться без твоих ласк, но мы будем предаваться блаженству втайне, вдали от любопытных глаз.

Он приподнял бровь, и Неферет с замиранием сердца подумала о том, как он надменен даже сейчас, слабый и сломленный поражением.

— И как долго ты заставишь меня держаться в тени, врачуя несуществующие раны?

— Думаю, что не подпущу тебя к себе до тех пор, пока твои раны в самом деле не заживут.

Одним быстрым отточенным движением Неферет поднесла руку к губам и впилась в нее зубами, так что на нежной коже проступил тонкий окровавленный круг. Затем она взмахнула рукой над головой, и в тот же миг липкие нити Тьмы, как пиявки, с жадностью облепили ее кровоточащее запястье.