— Смеетесь, да? Древняя вампирская королева, живущая в неприступном замке на острове, куда никто не может попасть без ее разрешения, проверяет электронную почту? Чистая магия, да и только!

— Наука часто выглядит более загадочной, чем магия — по крайней мере, мне всегда так казалось. Кстати, о науке — мне никак не дает покоя мысль о твоем Хранителе. Нехорошо, что дневной свет оказывает на него такое ужасающее воздействие, полностью лишая сил.

— Дело не только в Старке. Конечно, я тоже заметила, что в последнее время он совсем не переносит света, но мне кажется, это все из-за его ран.

Я запнулась. Мне не хотелось признавать, как мне было больно видеть своего воина и Хранителя в таком жутком виде.

— Раньше с ним такого не было. Нет, он всегда избегал прямых солнечных лучей, но никогда не терял сознания днем. Все красные вампиры и недолетки боятся света. Солнце их убивает.

— Очень плохо, юная королева, что твой Хранитель не сможет защитить тебя в дневные часы.

Я снова пожала плечами, хотя от ее слов у меня по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия.

— Ну, вообще-то последнее время я худо-бедно научилась сама за себя стоять. Как-нибудь переживу несколько часов, — с неожиданной для себя резкостью ответила я.

Ских впилась мне в лицо своими прекрасными зелено-золотыми глазами.

— Не позволяй этому сделать тебя жестокой.

— Этому?

— Тьме и борьбе с ней.

— Но разве я не должна стать жестокой, чтобы сражаться? — Я вдруг вспомнила Калону, приколотого собственным копьем к стене арены, и к горлу подкатила дурнота.

Ских покачала головой, и догорающий вечерний свет вспыхнул в ее седых волосах, так что они засверкали, как золото, сплавленное с корицей.

— Нет, ты должна быть не жестокой, а сильной. Должна быть мудрой. Ты должна знать себя и доверять только тем, кто этого достоин. Если ты позволишь битве с Тьмой ожесточить твое сердце, то проиграешь.