Именно те звуки, которые издавал Дон Экснер, слушая его историю о таверне во время потопа. Озадаченная усмешка, с которой пожилой лоббист наблюдал за бурным весельем этой пары, скоро сменилась раздраженной гримасой. Наконец, пробормотав вежливые извинения, он удалился.
Кейла и Мэт посмотрели друг на друга в замешательстве.
– Боже мой! – Кейла героически пыталась взять себя в руки. – Я вовсе не хотела, чтобы он ушел, но эта смешная история просто уморила меня.
«Уморила». Мэт вновь с дрожью ощутил жаркую волну внутри себя. Именно то слово. Уморить Кристину Макклур. Он ощутил непреодолимую потребность физического контакта с ней.
Что происходит? – лихорадочно вопрошал он себя. Это же лоббист! Он никогда не вступал ни в какие контакты с лоббистами, кроме профессиональных, и в очень корректной форме. Сегодня же вечером, с Кристиной Макклур, все было иначе.
– Я… э-э-э… я рад, что вам понравилось, – пробормотал он. Надо уйти от нее прямо сейчас. Уделяя ей столько времени, он рисковал проявить пренебрежение по отношению к другим лоббистам, которым вряд ли понравится, что кто-то имеет преимущественный доступ к нему. А кроме того, она представляла другую, более опасную угрозу: это сокрушительной силы сексуальное воздействие, которое она оказывала на него, было чрезвычайно несвоевременно.
Но он не мог заставить себя уйти. Вместо этого он лихорадочно подыскивал фразу для поддержания разговора.
– Ну, и что нового в ПИТА? – услышал он свой голос и с трудом подавил желание застонать вслух. Воспользовавшись способом, принятым у политиков для завязывания беседы, он осознал, что слишком долго чуждался светской жизни.