Он облокотился на подлокотник, и не докончив своих мыслей, замолчал.

Скарлетт растерялась, она не знала, что бы такое сказать Эшли, чтоб не усугубить его страдания еще больше, но затянувшееся молчание и вовсе было невыносимым.

— Эшли, я оставила своих детей в Таре до наступления занятий в школе, — затараторила она, пытаясь разрядить обстановку.

— Может и Бо отправить к ним? Там сейчас так хорошо и у него еще будет целых две недели отдыха. Уилл и Сьюлин будут рады ему, да и сам он отвлечется от горя, находясь среди детей. А у Вас, наверное, накопилось много дел за это время, и если Бо уедет, Вы сможете наверстать упущенное, совершенно не заботясь о нем.

— Я не занимаюсь сейчас ничем, Скарлетт, и не могу заниматься. Мне безразлично как обстоят дела на лесопилках и как продается мой лес. Мне теперь все безразлично, я даже ни разу не видел Хью за это время.

— Я так и знала, — подумала Скарлетт и решительно взглянула на Эшли.

— Вам нужно взять себя в руки и начать что-то делать. Вам необходимо переключиться, занять себя полностью делами. Нельзя так предаваться горю, оно убьет Вас.

— Ну и пусть, я буду этому только рад. Ушла Мелани и с ней ушло все, мне ничего не нужно.

— Это Вам сейчас так кажется, а займетесь делами и они будут постепенно вытеснять горе, я проверила это на себе. — Скарлетт участливо накрыла своей рукой безжизненно покоящуюся на подлокотнике руку Эшли.

— Ведь мне пришлось пережить не меньше Вашего.

— Ах, Скарлетт, Вы — это совсем другое дело, в Вас заложена огромная жажда жизни. Вы как уголек, сначала горите, потом затухаете, а при молейшем дуновении ветра, загораетесь снова, и нет такой силы, которая могла бы сломить Вас. Мне же Ваши рецепты не подойдут, даже если я и очень захочу ими воспользоваться. Работа на лесопилках никогда не приносила мне ни радости, ни удовлетворения. Мало того, она меня даже угнетала порой!