— Как я в свое время в лавке Френка, — подумала Скарлетт и невольно прониклась к Тонни уважением.

— Особенно хорошо мне удавалось продавать конскую утварь, сбруи, уздечки, седла и другие мелочи по этой части. Ведь я, Скарлетт, знал в этом толк и мог часами напролет рассказывать покупателям о преимуществе того или иного товара. В своих доказательствах я был столь убедителен, что многие стали заходить в лавку просто для того, чтобы спросить моего совета, а я старался не выпускать человека из лавки без какой-либо покупки.

Так, что торговля у нас пошла в гору. Правда, хозяин мой был человеком неопытным в этом новом для него деле. Он сам эмигрант и прибыл в Техас немногим раньше меня, сколотив небольшое состояние за годы войны. Он, правда, никогда не рассказывал мне чем занимался раньше и откуда раздобыл деньги на лавку, но я- то знаю, что денежки эти были добыты нечестным путем. В Техас ведь по собственной воле не приезжают!

Тонни вытащил портсигар, достал сигару и прикурил ее от свечи.

— И что же дальше? — спросила Скарлетт.

— Быстро оценив мои способности, хозяин стал поощрять меня жалованьем и, надо сказать, был не скуп!

Я понемногу стал откладывать деньги и через полгода снял себе комнату в небольшом двухэтажном домике, который сдавал друг моего хозяина.

Это была совсем маленькая, неприглядная комнатка, но я был счастлив, ведь у меня вновь появилась возможность почувствовать себя человеком. Теперь я мог придти домой после тяжелого трудового дня, умыться, приготовить еду и выспаться на кровати.

Тонни взял бутылку бренди, налил полный стакан и выпил его одним махом, даже не предложив Скарлетт поддержать его.

— А потом?

— А что, потом? Дела у нас шли неплохо, хозяин полностью мне доверял. Вскоре я предложил ему нанять приказчика на свое место, чтобы заняться доставкой товара. Сам он занимался этим неумело, да без особого желания, и потому согласился.